polskivinnik: (Default)
Ночью приснилось, что все ещё живы. Бабушка и дед. И все мы находимся на борту космического корабля в удалении от Земли. Как следствие, малая площадь для перемещения и ощущение неудобства.
Проснулся после этого странного сна и подумалось: а ведь это серьёзная экзистенциальная проблема для будущих космонавтов к далёким планетам и звёздам. Как можно протестировать изменение поведения конкретного человека в малом пространстве корабля по сравнению со всей Землёй на протяжении лет путешествия к новой планете? Как можно вырастить даже зародыши, которые попадут в среду обитания отличную от Земной с единственно земными средствами проживания в ней?
polskivinnik: (me)

Сегодня в моих планах выдвинуться в пеший поход на Карком. Недели три назад это решение было аморфным, как и все решения о будущем. Часть из них превращаются в реальность, часть остаются на уровне решений, а многие даже отменяются по причине других решений. Сила одного такого несоразмеримо мала по сравнению с количеством других, но как и роль личности в истории она есть и иногда расширяется, но всегда постфактум.
Приближаясь к дате похода менялась погода: вначале не было известно будет ли дождь или нет, потом какой силы он будет. В результате оказывается, что основная масса осадков уже позади да и сам регион является пустыней, что по её определению снижает количество осадков до нуля. Но возникает новый вопрос - температуры понизились и холод в отличии от осадков так быстро не уйдёт. Но, на мой взгляд маленький сдвиг дождевого фронта - будет уже огромным плюсом. Опять таки - постфактум.
Мы живём в хаотическом мире не только до этих постфактумов, но и в результате их. Хоть мир упорядочен в большей своей массе, но что есть большая масса? С точки зрения Солнца в Солнечной системе мало что происходит, но она в какой-то предсказуемонепредсказуемый момент может расшириться и поглотить часть планет и, вероятно, нашу среди них. С точки зрения Земли она вращается в том же режиме миллионы лет и есть только две причины, которые могут это изменить: планируемое расширение Солнца, для которого это будет, как и сказано выше, почти незаметно и вторая: которая появилась, относительно внезапно, около 70 лет назад.
Но эта причина не стоит сама по себе, а является результатом другого события, произошедшего около двухсот тысяч лет назад, а оно другого, начавшегося около пяти с половиной миллионов лет назад. И все эти процессы были побуждены процессами, происходившими уже 3,5 миллиарда лет назад.
Самое интересное во всём это, что все содержимые этого процесса планета Земля содержала с самого своего создания. Для рассчёта вероятности события семидесятилетней давности (мы говорим о начале атомной эры, на всякий случай - так как она привела нас к бомбам, способным расколоть планету с соответствующими гибельными результатами для неё, а затем уже и для нас) нам потребуется счётная система, включающаяся в себя все атомы (и наверняка даже субатомарные частицы) и также включающая несколько больше - что делает такой рассчёт невозможным и возможным одновременно. Ну невозможным в свете количества выше понятно почему, а возможным - так как продукт этих событий держится под жёстким контролем ограниченного количества мозговых клеток человечества. Количества немалого, но ограниченного.
И получается, что чем больше система, тем больше в ней будет компонентов, способных организоваться в отдельные структуры, способные разрушить саму эту систему. Вчера мне довелось быть на лекции о BigData: компьютеры, созданные похожими по строению, но другими, мозговыми клетками, перешли в то состояние при котором не требуя человеческих эволюционных чувств, как например эмпатии, они могут решить проблему неподвласную человеческому уму просто собрав всю информацию о нём. Проблема начинается с человеческим отношением к этому нечеловеческому организму так как он становится способным уже не советовать, а решать вместо человека жить ему или умереть, например, за рулём такого робота в момент аварии или будучи отмеченным другим уже боевым роботом как гражданский или военный комбатант.
Вот Вам и бабочки, махающие крыльями, в чём-то похожие на кота Шрёдингера. А я иду смотреть на детерминистический хаос Каркома сквозь который несколько десятков тысяч лет назад впервые прошли предки наших мозгов в их пути к нынешнему повороту вещей.

polskivinnik: (me)

Так как уезжать нужно было уже в районе пяти, то с утра я махнул в рекомендованный мне Лиссабонский Океанариум. Оказалось, что станция метро с ним выводит на обновлённую набережную: велосипедные дорожки, два здания паруса (похожие на наш хайфский, но по размерам сравнимые лишь как современный лайнер с плоскодонкой).Сам по себе снаружи океанариум выглядит маленьким, а снаружи огромным, напоминая современную Португалию и её историю. Достопримечательностью его несомненно является рыба-луна, именуемая на английском и португальском рыбой-солнцем. Но есть масса других жителей четырёх океанов, которые поспорят с её интересностью, несмотря на мелкий размер (как и плоскодонка с лайнером ;) ).
Выйдя из океанариума я наткнулся в здании напротив на периодическую таблицу и не смог пройти мимо. И на этот раз сам музей науки я не посетил, зато решил закупиться подарками племяннику: предыдущая, приобретённая в Питере, игра "Эволюция" оказалась нелегка и для меня самого и я решил развивать его научные знания в более подходящим для его возраста игры. Проблема возникла в том,что обратно я также летел лоукостом, а возможностибыли от маленького вулканчика до нехилой химлаборатории для ребёнка. В результате я обзавёлся сурикаттом, уже провереннным осьминогом и домино из алфавита, хотя и понял, где и что нужно приобретать.
По дороге обратно в хостел я думал заскочить в фармацевтический музей, четвертый на моём пути после Вильнюского, Краковского и ещё одного в каком-то из швейцарских городов. Но не случилось - вначале меня привлекла старая лаборатория, а потом оказалось, что она является частью университетских музеев и зоопарка и я решил, что Лиссабон также стоит мессы, как и Париж.
Собрав вещи я добрался до автостанции из которой я поехал в то, что я бы назвал португальским Эйлатом - Лагош. По дороге я встретил своего первого португальца с которым долго пообщался. Португалец был студентом кафедры юриспруденции, но общие темы завязались, тем более ехал он в Коимбру, которую я планировал посетить. После общения он показал мне, где находится мой автобус. И тут мне пришлось действовать быстро - оказалось, что интернет-билеты в Португалии требуют обмена на другой билет. С помощью окружающих я смог достать его с автомата рядом с кассой (в других городах таких автоматов замечено не было, но португальские кассы открываются очень рано - например, 6:30 утра, так что проблем с распечаткой не возникает.
Ближе к Лагошу начался дождь, но выйдя из автобуса мне остались только лужи, на то, что оказалось автостанцией и городским рынком по совместительству. Но об этом я узнал уже на следующее утро.
Также на него я задался целью прикоснуться к Атлантическому океану. Своё каноэ снять в это время года было уже нельзя, поэтому я присоединился к немецкой семье с которой мы и вышли в Гибралтар, а за ним и к внешней стороне Гибралтаровых столпов. Я прикоснулся к самому западу Европы.

polskivinnik: (me)
В эту поездку я собирался неожиданно, хотя нужно было побывать там давно. Страна, с виду маленькая Испания, оказалась совсем не Испанией.
Впервые чуть не успел на полёт: закупившись шампанским и шоколадками решил немного подкрепиться перед лоукостным полётом. Подхожу к стойке, а там две бортпроводницы. Имя? А теперь подождите - всё зависит от пилота. Пилот, хоть и не знал о том, что мне в Португалию, так как летел в Женеву, смилостивился и моё турне началось.
Так как в Женеве я также ещё не был, то решил посетить и её, но уже по пути обратно. Ещё два часа и я приземлился в Лиссабоне.
Португальские друзья предупредили меня о том, что аэропорт уже давно находится внутри города и метро довезёт меня прямо к центру, как оказалось историческому под названием Шиаду. Далее передо мной стояла важная цель: разменять пятьсот евровую купюру. Я наслышался о проблеме с этим и даже налогу, который можно заплатить, если нигде сделать этого будет невозможно, поэтому подготовился к худшему.
Но мажардом моего первого хостеля меня спасла, хоть и заменив стопку евро на одну бумажку. Познакомились: так как девушку звали Александра, я понял, что она не местная. Оказалось, что она занималась изучением и преподаванием на фортепиано, но дело это неприбыльное (как я уже был наслышан от подруги) и из Польши она перебралась сюда на раздумья о дальнейшей жизни.
На следующее утро я решил впервые воспользоваться свободными турами. Результат был выше всех ожиданий: кроме знакомства с городом я познакомился с ещё одной полькой, редактором ВВС на Ближнем и Среднем востоке, а также тайваньским американцем.
После самой экскурсии, показавшей нам город после землетрясения 1755 года (так как от истории до него осталась только церковь, совмещающая в себе археологический музей и замки, до которых в этот раз я не добрался, в том числе и по совету гида), мы отправились в район художеств а ля Флорентин в Тель Авиве. В планах было на следующий день совместно махнуть в Синтру, но в связи с отсутствием мест в экскурсии от их хостеля, я махнул туда сам.
Без карты, рассмотрев достопримечательности, указанные на вокзале, я пошёл вдоль по улице, рассматривая справа музей естественных наук с интересными двумя тубами, и так дошёл до входа в ботанический сад слево от меня.
Зная, что замок Синтры ждёт меня сверху в том же направлении, я прошёл по потрясающей осенней зелени и продолжил вверх по каменистой узкой лестнице, а затем и тропинке, проходя дом, где когда-то жил в Португалии Ганс Христиан Андерсен. Вместе с чеширским котом, который не отпускал меня в дороге, я поднялся до самого замка Муров, который, как оказывается оккупировали эти самые мавры-муры (вообще в христианской Португалии мавры окупировали всё, напомнило Будапештский музей Оккупации в котором в результате Первой мировой Венгрия лишилась многих земель "в том числе Австрии"), а затем ещё выше, в замок из сказки, под названием Дворец Пена, который своей псевдосредневековой красотой в конце XIX века вдохновил миллионера Арсения Морозова (впоследствии, продемонстрировавшего своей смертью неэффективность эзотерических практик) поручить своему другу архитектору Виктору Мазырину строительство особняка на Воздвиженке в Москве.
По дороге обратно я наткнулся на новый тип музеев: музей новостей. Осуществив детсую мечту я стал спецкором с трансляции разрушения Берлинской стены и диктором, зачитавшим (правда на английском) введение комендантского часа армией, закончившего тоталитарное правление в стране. Музей не был бы столь заметен, даже виртуальным, если бы не будущее персонально подобранного медиа в виртуальной реальности: впервые я понял, что для прыжка с парашютом не обязательно садиться в самолёт: ветра, конечно не будет, но, когда компьютер отправляет тебя в полёт с высоты несколько десятков тысяч километров над землёй просто убирая виртуальную подставку, адреналин взмывает ввысь, а ты уверен, что несёшься внизбез парашюта.
После такого впечатления я решил в этот вечер отдохнуть, но неудержался и сделал круг по соседству, объевшись португальских печёностей.
polskivinnik: (me)
Мама, родившаяся в городе Артик, давно предлагала показать, где она провела своё детство и юношество. Этим летом я решился. Вначале я решил охватить весь Кавказ, наметив маршрут.
Полёт выдался долгим. Изначально трансфер был длиной в час. Но Украинские авиалинии запизнылись и будущее сумасшествие полёта отметилось двумя хасидами сверху, вернувшимися из Умани: первый на инвалидной коляске, второй толкающий первого и прыгающего за ним. В результате ожидание превратилось в опоздание в два часа. Правда в самолёте мы пообщались с женщиной с региона Донецка. Вторым неожиданным, как оказалось, моментом было то, что нас кормили.
В самолёте на Тбилиси уже не кормили, а прибывшие из других рейсов дали нам почувствовать особенными так как, кроме евреев, украинские авиалинии, похоже не кормят никого.
К тому же нас с мамой рассадили и я получил двух собеседников, а мама - стайку пьяных и горластых украинских девушек. Мой первый собеседник, Эльхан, из Азербайджана, возвращался из отдыха в Трускавцах. Он опасался младенцев, которые сидели за нами. Но даже на взлёте и посадке они не смогли перекричать украинок, принявших на грудь, похоже ещё до полёта и догонявших красненьким во всё время его течения. Они обсудили всю поднаготную мужчин, выложив всю свою. С Эльханом мы наблюдали это с критикой, а мама - с невозможностью заснуть.
Затем справа проснулась девушка Анет, как оказалось из Германии, знающую иврит и возвращаюся с нами в один день. С ней мы и разговорились до конца полёта (правда большей частью на английском).
Прилетев, оказалось, что машина меня не ждёт. Пришлось искать таксиста, который оказался бомбистом. Впервые в жизни торгование с водителем закончилось тем, что он неправильно высчитал сумму и клянчил добавки.
Утром, узнав путь, мы направились получать визу в азербайджанском посольстве. Выйдя на спуск перед поворотом к метро и, увидев мощёную улицу и грузинскую старушку, мне вспомнился знаменательный вид-момент в фильме "Покаяние": "Эта дорога ведёт к Храму?" В Грузии и Армении народ крестится на первую замеченную церковь, а они в городе покрывают все 360 градусов. Оказалось, что советы на получение визы за час давлением на жалость не помогло и вместо Гянджи и двух дней в Баку мы остаёмся в Тбилиси. Съём машины также задержался из-за моего нежелания ездить отдельно по Грузии и Армении, но вернулся сторицей впоследствии, так как в фирме, которая выдавала доверенность на соседнюю страну имелся лишь джип, а не маленькая легковушка, которую я предполагал снять. Договорившись о нём на следующий день мы поднялись вдоль по улице к площади, на которой впоследствии обнаружили памятник героям "Мимино" (как оказалось не последний), а найденый неподалёку отель познакомил нас с экономистом Сашей и потрясающим Кафе Палермо с его владельцем Артаком и его совладелицей Викой. Поев по-еврейски форели и грузинского вина на экспорт в Италию мы пошли отдыхать, а вечером вознеслись над замком царицы Тамары.
На следующий день после сырных лепёшек с мясом там же и попытки пересечь скоростную дорогу с вечнозелёным светофором  нами было взято направление на Мцхета. GPS ошибся (как он делал и в дальнейшем в большинстве городов) и спросив людей на улице нами было найдено замечательное место ночёвки в доме Сосо и Лены (знакомство прошло в обратном порядке). Как и далее при ночёвке в частных домах и знании русского, с нами поделились ужином с базара, сырами и хлебами. Мы обсуждали Грузию, Израиль и вспоминали начало репатриации грузинских евреев со следующим анекдотом:
Лектор  выступает в клубе на собрании, рассказывает колхозникам, как выгодно разводить кроликов. Один мужик задает лектору вопрос:
- А сколько плотит Чичиашвили, ежели уезжает?
- Четыре тысячи, но не будем отклоняться, товарищи ...
- А сколько плотит Чичиашвили-инженер, ежели уезжает?
- Где-то около восьми тысяч, но я  продолжаю, товарищи ...
- А ежели Чичиашвили кончил университет?
-  Двенадцать тысяч, но зачем вам это, товарищ?
- А может, мы будем Чичиашвили разводить?

Напоследок мы выпили по стопке домашней фруктовой чачи (которая, в отличии от водки имеет интересный вкус) и, обсудив Бен Гуриона и Голду Мэйер, почитаемых другом сына Сосо, пошли спать.
Вечером хозяин обещал и утром мы поели, приготовленный Леной-хозяйкой лобиа (грузинскую версию армянского лоби). Мы также договорились забрать Анет, которая, как и мы планировала посетить Кахетию с её винами и, забрав её из Тбилиси поехали в направлении Сагахи на востоке.
По дороге Анет завезла нас в монастыри в скале неподалёку от Удабно на границе с Азербайджаном. Анет решила пойти в круговой поход, а я с мамой решил не рисковать. И грянул дождь.
Пока Анет обошла круг с видом на Азербайджан мы пообщались с грузинско-казахским корпоративом, проходившими по тому же маршруту. А затем отправились в Сагахи. По дороге нас застал лёгкий ливень.
Грузия впечатлила методами замены дорожного покрытия: в определённом участке (всегда перед съездом на какую-то иную трассу) полиция перекрывает дорогу, направляя машины в объезд (обычно довольно ясный и короткий), а покрытие с одной стороны дороги снимается на корню для установки нового. Также впечатлили грузинские водители, невключающие фары даже когда стемнело и часто даже с ними с трудом наблюдаемые. Как оказалось дом, где мы остановились, получил первую премию Tripadvisor за этот год. Поев мы пошли спать на полный желудок.
А с утра ждала длинная дорога. Вначале мы спустились с нагорья и помчались к Телави, надеясь попасть в дом-музей одного поэта, настолько хорошо владевшего языками региона, что и в Армении, и в Азербайджане его также считают своим. Но промахнулись и, пролетев город завода Киндзмараули, вернулись в него, заправившись вином Киси и ещё одним их же производства. Затем, довезя Анет до Телави и, походив по его старому городу, выехали с целью заночевать в армянском (а есть и грузинское) Алаверди/ы (название так и не прояснилось до конца). В результате GPS и опрашиваемых проезжих и полицейских мы, проехав рядом с азербайджанской границей Красный мост, в темноте, после интуитивного путешествия вдоль границы вышли на её переезд.
Первое пересечение границы на автомобиле вышло довольно спокойным - грузинская полицейская просто попросила документы, на армянской нужно было уплотить пошлину. В результате, пришлось вернуться от шлагбаума в указанном направлении и внести 2000 драм. Заплатив за шлагбаумом страховку началось моё путешествие по маминой родине.
Так как поездка продолжилась ночью, то вначале она меня даже позитивно впечатлила. Почти все армянские водители включали фары - причина обнаружится далее, но всё же это было разительно отлично от грузинских. Руководствуясь сведениями, полученными от [livejournal.com profile] _inri_ о глубине рядом с дорогой из похожих по ландшафту мест, я понимал, что ехать на 60-80 км в час не безопасно, но дорога была пуста и фонари машин были видны издалека. После часовой поездки мы подъехали к съезду на Алаверды. Всё было темно и повиляв немного вглубь города мы поняли, что с наскоку найти место проживания нам не получится. Даже звонок Ирис вначале не помог, так как объяснение что дом находится над вывеской с одноимённой вывеской вне города при отсутствии освещения города не помогало. Зато помогла кавказская отзывчивость: выехав на предполагаемое правильное направление, мы решили спросить таксиста. И не ошиблись - вначале он указал направление, а потом сказал, следуй за мной довезя нас прямо до места.
Приехав мы вначале встретили двух немцев, распивавших что-то во дворе. Оказалось, что один из них работает с нашей Электрокомпанией и бывает у нас, как минимум, раз в год. Затем хозяева узнали, что мама родилась в Армении и гостеприимство удвоилось (оно и до этого было огромным). Мы посидели допоздна. Оказалось, что радость хозяев от гостей связана с грустным: смертью сына (судя по военной форме на части снимков, вероятно, в процессе службы - мы не расспрашивали).
После того, как мы выспались, перед отъездом мы съездили посмотреть окрестности. Первый же Храм (церковь мала для этого определения) показал интересный момент - почти полное отсутствие изображений и икон. Хотя бельгийский посетитель заявил, что причина этого кроется в землетрясениях, разрушавших их, стены были девственно черны. Храм напоминал синагогу с крестами - полная противоположность грузинским церквям, гораздо более наполненных изображениями. Предположение, услышанное мной, что отсутствие евреев-иудеев в данном регионе в связи с невозможностью отличить местное христианство от иудаизма усилилось.
Далее, вернувшись к Ирис, мы начали собираться в направлении Ванадзора-бывшего Кировакана. Степан, муж Ирис, попросил не уезжать не попрощавшись с ним, а пока мы были в столовой с утра разговорились с одним поляком, который хотел посетить церковь на выезде с Алаверды.
Попрощавшись и забрав его, мы выехали в дорогу. Но так как ночью я не был уверен, что еду по правильной дороги, решили переспросить стоявших на дороге мужчину и женщину. Мужчина сказал, что едем верно и попросил подбросить её по дороге. Вначале ситуация выглядела очень простой, и даже интересной: женщина практически не говорила на русском, но понимала, а моя мама вспомнила 2 класса армянской школы в её понимании армянского (не говоря на нём).Но мы всё ехали, а женщина всё не говорила, где ей сходить. В результате мы подкинули её до дома и вернувшись поехали к церкви. Дорога в гору серпантином впечатлила - боязнь такой высоты неизбежна даже за рулём джипа.
По дороге обратно к нам до дороги внизу подсел человек, которого вне Кавказа я, наверное не посадил бы. Он выглядел как средне одетый бомж, но разговорившись оказалось, что он сам знает об этом, а также с пяток языков, в том числе и латынь. Узнав, что мы из Израиля, пожелал нам самого наилучшего и заговорил о доброте в единстве Божества. Я уже понял набожность людей и оценил этот жест. Дальше мы направились в Ванадзор, чтобы заехать к нему засветло. В дороге я понял одну из причин фонарей: въехав в короткий туннель, дорога ухудшилась, а так как туннель был неровный и абсолютно без освещения, то большая его часть была намного неуютней ночной дороги на Алаверды.
Ванадзор устроен предельно просто - 3 широких круга-площади (где я впервые столкнулся с треугольниками притормаживания - в отличии от западного преимущества на дороге у находящихся на круге на Кавказе на круге стоит внимательно смотреть на разметку и по сторонам) с прямыми дорогами от каждого из них. Вероятно это часть последствий землетрясения 1988 года в котором пострадали оба города, где жили мама, дядя, дед и бабушка. Вначале нас слегка запутали сами жители - и мы покрутились по городу свернув не на нужной площади. Зато потом GPS впервые уверенно подвёл нас прямо к жилому дому, адрес которого совпадал с адресом, указанным на брони, но отчаянно не выглядел, как отель. Выйдя из машины и пройдя внутрь мы обнаружили отель - причём направившая нас к нему девушка Сюзанна из соседнего здания была той же, которая принесла нам чай в само здание отеля. Далее мы решили походить по "маминым" местам до захода солнца. Вначале мама, с помощью опроса прохожих, вывела нас к её 4-ой школе, до сих пор лучшей в городе. Здание школы, находящееся в памяти мамы было замещено новым, а второе "новое" здание, которое появилось при маме было уже старым, но устоявшим. Пообщавшись с одной из работниц школы снаружи, мы зашли внутрь, где нас радостно встретили и обещали показать выставочную часть школы с снимками классов после обхода по новому зданию. Вначале обсудили, где мама училась, потом поднялись наверх на второй и третий этажи. Во многом школа напоминала мне мою донецкую, только лестницы шли не вдоль внешних стен здания, а в них.
Затем завуч школы, вспомнившая для себя и мамы заведующего больницей города Караяна у которого начинала и заканчивала работать моя бабушка, повела нас в старое здание. Школа отметила год назад 80-летие и поэтому сохранила фотографии легендарного для мамы учителя химии и следующий за мамой снимок выпуска, в котором она безрезультатно пыталась найти знакомые фамилии.
Посещение закончилось показом мамой больницы-поликлиники, где работала бабушка и которая когда-то стояла неподалёку, но тоже была разрушена землетрясением. И её остов и остов химкомбината, в который водили школьников когда-то оставили унылое впечатление. Зато появилась белая голова советско-армянского солдата, которую мама не помнила с детских лет. Начав воспоминания, мы вернулись поужинать не раньше чем закупились малакашем, армянской травой и балыком в единственном магазине в Армении в котором я мог заплатить карточкой. С инфляцией при которой 400+ драмов стоят один доллар это понятно, непонятны только десятидрамовые монеты двух типов. :)
Утром изначально планы были скромны - найти школу №11, где учился мой дядя, и найти район, где проживала вся наша семья (когда я ещё не был в её планах) - Дымац. Выехав на ту же дорогу, где день до этого мы легко нашли мамину школу мы начали нарезать круги. В результате, благодаря третьему или четвёртому направлению, мы заехали внутрь квартала. Как оказалось, наши шансы найти школу были довольно малы, но мы наткнулись на женщину - тёзку моей мамы. Она и провела нас до неё, и показала изнутри. Предложение пройтись по городу на следующий день пришлось отклонить, но связь была налажена.
И тут моей маме пришла идея восстановить утраченую за 40 лет связь с семьёй, жившей с ними в одном домике с женой Розой с которой работала в поликлинике моя бабушка и её мужем Кимом.
Вначале мы узнали местонахождение Дымаца. Мама не узнавала ни одного здания и лишь Универмаг на развилке остался там, где стоял. Оттуда мы и начали поиски, спросив таксиста на обочине. Несмотря на то, что был неместным он направил нас далее и покрутив по району мы наткнулись на ещё одного неместного жителя, знавшего тем не менее, у кого нам стоит спросить о жильцах района - продавцов районного минимаркета.
Спустившись вниз и свернув налево мы и зашли в него. Мама объяснила двум девушкам-продавщицам ситуацию и они, позвав родственницу по телефону начали обсуждать ситуацию в которую попали. Обсуждение шло на армянском, но слова "жди меня": программа поиска утерянных друзей и родственников, сделала их разговор очень понятным.
Вышедшая тётенька, выглядевшая старше мамы, сказала, что имя и фамилия ей знакомы, но из местной поликлиники. Туда мы и направились. Дороги во внутренних дворах имеют массу выбоин, поэтому я припарковался так чтоб они могли сойти, а сам остался в луже дожидаться возвращения. Результаты оказались более чем оптимистичны: как описала потом мама, вначале медсестра позвонила Розе на домашний, так как она незадолго до этого закончила свою смену, а затем и на мобильный. Загрузившись в машину мы направились прямиком к ней.
Рядом с домом была вывеска с названием улицы на русском, что вернуло часть воспоминаний маме. Затем женщина из магазина направила нас в нужный подъезд, а сама ушла, хотя изначальные планы были вернуть её на изначальное место дислокации.
Роза встретила нас от души - мама вспомнила двухкомнатную квартиру с её приезда на поступление в химический техникум. Рассказав о муже, умершем 14 лет назад от сердечного удара, она позвонила дочерям и довольно быстро в доме появились Эмма, Гаянэ (фотографии двух её дочерей я рассмотрел до этого на сборнике общих квартир в салоне) и сын Эммы. Стол напомнил скатерть-самобранку и вечер, когда в Израиле начали отмечать Суккот стал для нас армянским ушпизином: еврейская традиция потчевать гостей всем что есть в доме с удвоеной армянской щедростью. В процессе общения я передал домашний телефон в Израиль и дядя тут же связался с нами. Ещё неделю после приезда я представлял себя, как Гена-джан: так меня назвала Роза вслед за Алла-джан мамой. Мы пили вино "Армения", которое я затем привёз в подарок девушке, и закусывали гатой, сделанной также как и мама делает тут в отличии от круглых плоских гато, которых мы встретили потом. Вначале ушли дочери Розы, а затем начали выходить и мы.
Уже на выходе Роза рассказала, что попросила соседей присмотреть за нашей машиной, хотя для нас криминальная ситуация не отличалась по своей спокойности от израильской.
На следующий день мы направились в Ереван. Дорога из Ванадзора в какой-то момент при подъезде к озеру Севан стала до боли знакомой - в это время года она ничем не отличалась от спуска с Верхней Галилеи или Голанских высот к Кинерету: та же желтизна травы, та же вода внизу. Единственное отличие было, когда мы решили забраться в монастырь на полуострове, лежащий в стороне от дороги - воздух наверху стал прохладней - в Израиле жёлтая трава выгорает от солнца, а тут - от осени. Но вид на окрестности того стоил. Поехали дальше - везде вдоль дороги продавалась облепиха в вёдрах. Впоследствии в Ереване мы купили соки из неё, кизила и розы. Приятнее всего был кизил, облепиха была необычной, а розой, оставленной напоследок, я слегка давился так как несмотря на разбавленность сладость её была приторна.
На подъёме стало теплее, я вздремнул и мы немного подкрепились у памятника советскому армянскому стремлению вперёд. Въезд в Ереван был отмечен неподступной скульптурой орла. В отличии от многих других городов GPS не подвёл нас почти вдоль до самого Киевского проспекта, но найти гостинный дом "Арам" с первого раза не получилось и, оставив машину во дворе напротив мы отправились на поиски. Переёдя через сталинскую автостраду с четырьмя рядами в оба направления и светофором, гаснущим до окончания её пересечения мы прошли дом на Киевском раза 2 прежде чем мне не пришлось позвонить и нас встретил Арам - как оказалось сын владельца дома Нельсона, бывшего армянского чиновника, и живписец по совместительству. Так как его живопись началась после аварии в которую он попал заграницей, то есть в ней мистические нотки, которые усиливались когда Арам пытался найти связь армянского с ивритом и иногда её поразительно находил. Так монастырь Хор Вирап, который мы посетили на границе с Турцией и Большим, и Малым Араратами означает нечто глубокое, которое также Хор на армянском и дыра на иврите. Но с ним было интересно. А ещё напротив нас жила польская троица с которой мы познакомились: Павел, Божена и Юстина. На первый взгляд мне показалось, что это мама с сыном и невесткой путешествуют вместе, а в реальности Павел оказался мужем Божены-Баси, выглядящим моложе своих лет, а Юстина их неродной спутницей. Они познакомились в предыдущий раз, а в этот раз так получилось, что наши пути совпали и наложились.
Вначале мы все и хозяева во главе с хозяйкой Гоар сели за стол в котором звучали тосты за Израиль, Польшу и, конечно, за Армению. Думаю немалая часть в этой, как и других, посиделках была моей мамы, но знание русского Павлом и Басей также сыграло положительную роль. На следующий день мы махнули в вышеупомянутый Хор Вирап - многие монастыри в Армении похожи, но монастырь-крепость всё же нечто иное, тем более когда из неё ты смотришь на заснеженный Арарат. По словам армян со стороны Турции он маленький холмик, но с армянской границей это Эверест.
По дороге обратно мы решили посетить храмовый комплекс Ичмиадзин, но так как поляки в нём уже были они вышли на повороте в цели найти маршрутку чтоб быстрее добраться до дому.
Мы же увидели в Ичмиадзине армянскую свадьбу с её головокружительными нарядами, но без всякой кавказской военной символики, покрутились по монастырю и окрестностям и успели вернуться в одно время с польской группой, встретившись с ними перед дверью дома Нельсона, Гоар и Арама. Вечером у Гоар возникла идея приготовить хаш. Подозреваю, что эта идея также связана с моей маман - так как ей она сказала, что нужно будет чуть вложиться, но чуть не сделала ситуацию в которой поляки подумали, что их не принимают. В результате всё сложилось как нужно и по традиции я выехал в дорогу после хоть и малого, но количества водки.
По дороге из Еревана мы проехали рядом с музеем армянской катастрофы, который будет посещён в мой следующий визит.
Завезя поляков в монастырь, который им посоветовал Арам и вместе с ними не найдя ничего нового мы направились на север к родине мамы.
Дорога продолжала оставаться на уровне пока мы не подъехали к указателю с направлением "Артик". Свернув на него мы выехали на дорогу, которой сложно было назвать таковой. Мама родилась в военной базе, но база была артилерийской, а дорога создавала впечатление как использовавшейся танками.
Короткими переездами мы добрались в сам город, который мама практически не узнала, да и он её узнал не совсем. Из узнаного был монастырь на вершине холма, когда-то стоявший в отдалении, а теперь примыкающий к окраинам. Была узнана военная база теперь уже Армении, а не СССР. Зато местный житель не мог вспомнить поликлинику в том месте, где работала моя бабушка, а указывал на совсем иное её расположение. Город сильно разросся после землетрясения, но парк всё также стоял рядом с базой, имея двух скульптур внутри (Пушкин и Лермонтов?) которых моя мама не помнила. Рядом был новостройный памятник с ужасной мошкарой забивавшей всё и вся поэтому съёмки там были недолгими.
Затем, вернувшись, мы решили заправиться постоянной ценой в 460 драм за литр. Там же узнали у заправщика, что город был отстроен с нуля. Он был моложе мамы лет на десять поэтому помнил о былом намного меньше. Проехав Артик теперь уже насквозь по заросшей брусчатке мама показала на одноэтажные домики в похожих на которые когда-то жила.
Далее мы вновь проехали между базой, парком и мошкарой и начали подниматься вверх откуда открылся широкий вид на город и шоссейная дорога от него. До Гюмри-Ленинакана дорога вела нас без остановок и объездов.
Второй по величине город Армении выглядел ненамного больше Артика. Сначала мы направились в отель Золотой апельсин. Со стороны с которой мы в него заехали достопримечательностей кроме стеллы о въезде в город не было и лишь немного поплутав мы нашли отель и парковку за ним (так как из него её было не видно вначале мама опасалась, сто машина уедет без нас).
На отельной стойке нас встретили двое парней: один более кавказского, а другой славянского видов. Им удалось помочь с нашим багажом, но интернет на третьем этаже ловился лишь вне комнаты. На следующий день оказалось, что кроме мальчиков в отеле присутствует женщина, ответственная за него.Она говорила хорошо на русском, но с хорватскими постояльцами часто использовала слово "ферштейн", хотя в случае с гостившей парой из Германии это было более логично.
В Гюмри ощутились многие последствия землетрясения 1988 года. Нормально заасфальтированы были лишь центральные дороги, а на центральной площади за церковью стоял мемориал памяти с цитатами из Библии часть которых в рамках события звучали даже слегка кощунственно.
На следующее утро я пошёл менять деньги и ситуация прояснилась даже больше и ужасней. Я встал рано и был у банка до его открытия. Там уже стояла очередь. Решил проверить другой банк: та, как в анекдоте про Горбачёва, была ещё больше. Вернувшись в предыдущий банк и дождавшись его открытия я понял причину 18 человек, стоявших до меня в ней: получение денег от родственников заграницей. Не знаю верно ли моё ощущение, но оно говорит о том, что целая страна живёт, как евреи до создания государства Израиль - за счёт подачек. Заметив по дороге в супермаркете одиноко стоящий среди гранатовых ликёр из айвы в форме айвы я решил, что не найду его и покрутившись в центре города, где мы были день до этого купил его на обратном пути в отель "Апельсин", создав фруктовый букет в этом городе.
Настало время покидать город. Если из посещения Еревана я вынес родственность, то тут было уныние, совмещенное с радостью мамы,посетившей Родину.
Мы подъехали к границе. Если въезд был качественнен и прошёл ночью, то выезд из Армении происходил днём и открыл новые горизонты. Армяне попросили дополнительную пошлину,которую, как я думал, они должны были вернуть мне. Но армянский пограничник поднял настроение, увидев книгу в моём багажнике. Спросив о чём она (про армянскую кухню) и узнав, что она едет в Израиль он пожелал успешного пути.
До грузинского пограничного пункта я, впервые при переходе границы, перемещался по грунтовке с лужами и полуразрушенными зданиями в дороге. Так мы и добрались к границе Грузии.
Мама зашла в проходдля пешеходов, а я проехал с машиной. Пограничный пункт построен так, что уже почти выехав с него я был приглашён на просвет чемоданов. Посмотрев содержимое я получил следующий вопрос: "Вы знаете сколько у Вас бутылок спиртного?"
Понимая, что живым без налога мне не выйти я пальнул: "Восемь. Но не волнуйтесь: ни одна из них у вас не останется, все улетают в Израиль". Добавив к этому улыбку я получил добро и от грузинской границы, дождался мамы имы направились в Ахалцихе.
Добравшись туда и посетив памятник царице Тамаре и церковь за ним на закате я увидел потрясающий замок. Той же ночью мы отправились в поход туда. Не зайдя внутрь мы отведали ещё от грузинских блюд.
А утром, попали в него: внутри сады Семирамиды, поразительно напоминающие иерусалимский Старый город. Настолько, что вернувшись, я поразил этим начальника, вернувшегося из Хаджа.
Следующим в дороге нас ждал город, где родился Солнце Народов. Ближе к вечеру мы добрались туда и вновь насладились грузинской кухней. Перед этим мы видели необычное здание с подобием башни. От владельцев гест-хауза мы узнали, что это и есть место, где родился под фамилией Джугашвили советский Иосиф. Подойдя нам сказали, что посетить его в этот день уже не удастся. Изучив местный овощной рынок с подсветкой здания рядом мы прошли по улочке с церковью, за которой виднелась крепость Гори. Еда напоследок была как всегда точкой дня.
С утра мы посетили и музей Сталина и вагон при нём. Несмотря на снятие статуи Сталина город и музей создают глобальный грузинский дисонанс. Если в Тбилиси почитают и вспоминают жертв режима, то в музее города сохраняют даже опровергнутые год рождения и действия создателя этого режима и прилагаемая гид не даёт шансов задать вопросы по теме. Домик Сталина - это единственное, что осталось от квартала бедняков, где он родился. Но его учёба в семинарии не прошла зря, когда ты понимаешь, что все церкви на Кавказе не теряли своих куполов.
Мы планировали съездить и в Уплисцихе: одну из древнейших стоянок человека разумного. Но запутавшись взглянули на пещеры древних людей со стороны Куры.
Из Гори до Тбилиси мы ехали по самой скоростной дороге Грузии на разрешённых 110 киломерах в час, а не обычных для междугородок до 70-ти. Уже на въезде заметили надписи на иврите: сами вначале не поверили. Оказалось Тбилиси отмечала юбилей грузинско-еврейской совместной жизни. Сдав машину и пройдясь по старому городу мы вышли к оплоту этой жизни - синагоге. В ней и оправдалась совместность и доброта во взаимоотношениях евреев. Подойдя к ней я начал фотографировать. Но поднявшись и намереваясь зайти в неё был остановлен: праздник очередного дарования Торы (не Шавуот, а Симхат Тора - фактически отмечание окончания годового круга её (Торы) зачитывания) не позволял фотографировать никому: ни грузину ни еврею-неиудею. Сплюнув на такой вид празднества и единства и закупившись по дороге четырьмя видами чурчхеллы мы вновь вернулись в ресторан "Палермо", где нас ждали с новыми блюдами.
Уже в аэропорту мы встретили Балахсана с Элой: как оказалось он видел мои фотки, но не думал, что Кавказ столь долго удержит меня на своих высотах. Армянско-Израильско-Грузинское кольцо замкнулось. А уже вечером я поехал знакомиться с одной барышней из Иерусалима с которой переписывался всю поездку.

Upd неделю спустя по израильским дорогам: Вспомнил добрым словом смену дорожного покрытия в Грузии - в Израиле основная дорога Иерусалим - Тель Авив требует расширения, но это ж надо додуматься одновременно чинить вторую из двух возможных дорог в столицу!
polskivinnik: (Default)

Новый полёт совпал с путешествием хасидов в Умань. Удивляться было нечему — в очереди обсуждали не великие битвы за Израиль: один из хасидов заявлял другому за мной, что никому ничего не привозил, кроме как «Блэк лейбел» одному из святых душ (цадиков). Очень подмывало спросить превратил ли его сей цадик в кошерный для вливания. :)

В дюти фри произошёл разговор с одним из них одетых в современные одежды. Парень родился в Израиле, нигде не был и летев туда, похоже, не особо смотрел, где это на карте. Он только знал что до него 4 часа в пути. Когда я сказал ему, что это недалеко от Киева, куда он летит был откровенно удивлён, что я говорю о близости этих двух городов. Пришлось объяснить ему, что он летит в наибольшую по площади страну Европы и с восточного края страны в Киев ехать намного больше — 17 часов на поезде. Для сравнения выбрал в дополнение Францию, как вторую по размерам. Пытался объяснить ему, но для начала его нужно разместить на карте, которой перед нами не было. Но когда он захочет изучить географию по подробней то, если вспомнит, узнает, что Франция в два раза меньше страны, где он был, и находится между Северным и Средиземным морями. Пока что его взгляд был с подозрительной-недоверчивой улыбкой.

Фонари в Белграде работают похоже не всё тёмное время суток. Выйдя в 4 часа утра до хостеля я шёл в утренней полутьме. В ней же вначале обнаружил, что иду по улице маршала Толбухина, который стоял во главе Украинских фронтов, освобождавших Югославию, но отсутствовал на карте. Лишь на следующем здании присутствовало название улицы в соответствии с новой картой. По наблюдениям, улицы переименовывались, по крайней мере один раз и выяснить нужное название можно лишь вопросами на улице и окружающими специализированными зданиями (мне для нахождения улицы, на которой стоит хостел, понадобилось упомянуть его наличие на улице. При этом выяснил я это у дворника, говорившего со мной на английском и стремящимся на работу в одну из стран Евросоюза, где он уже был.

Следующие два дня мы с Ирой и её мамой крутились по Белграду — старый град был закрыт : там играли Prodigy, а в паре мест мы наткнулись на обожание России, хорошую еду и старые дома. Услышал рассказ о взаимоотношениях коллектива одной среднеазиатской страны. Когда официантка, плохо разговаривающая по-русски принесла похоже звучащее блюдо с мясом вместо салата, который заказывал её немецкий профессор, то после убеждения всё же съесть мясо и отказов с повышением голоса появилась девушка ответственная за официанток (о чём говорил значок с её именем) и попросив объяснить причину громкой перебранки, залепила мощную оплеуху своей подчинённой.

Вообще на молодую девушку, сопровождавшую сорокалетнего профессора взгляды местной публики были крайне подозрительны. По описанию, данному Ире, в процессе общения с местной публикой было сказано: они могут воспринимать её или как жену профессора, или как его любовницу. На профессоре есть кольцо, а на девушке оно отсутствует — следовательно выбора на восприятие у них не оставалось. При этом любовница хозяина-платящего-белого человека (не знаю, какое именно определение стоит у них в мозгу так как никогда не был туземцем) стоит всё равно выше местных женщин в неразрушенной, как в арабских революциях, иерархии так как она может спокойно ходить по ночам без какой-либо опасности в то время как местные женщины не особо показывают нос из дома.

Поехав в Новы Сад на день, я не прогадал. С одной стороны, этого вполне достаточно для знакомства с городом, с другой стороны мой гостеприимный хост Слободан, работая в израильской компании возводящей супермаркеты BiG, являлся историком на уровне способным показать мне и другой девочке Елене с Кауч-сёрфинга секреты средневековой обороны на примере подземных ходов (катакомбами, как оказалось, называют подземные ходы с захоронениями, а не оборонительные сооружения).

Он оказался бэкпекером со стажем, бывал с дигерами в Московском метро, но наиболее интересный его рассказ касался Сербии, где он и ещё двое сербских ребят показывали места нескольким испанцам. Наткнувшись на старенькие вороты и продолжив путь они вышли на крики «спускайтесь на поляну», которую они не видели. Спустившись, они обнаружили представителя сербского спецназа, который заявил им, что они обнаружили секретное месторасположение войск. Переговоры велись долго и солдат уже согласился их отпустить, но его подозрение вызвали испанцы, которых он пытался уличить в проносе «травки». Испанцы отпирались, но настоящий спецназовец знал как вывести их на чистую воду достав охапку сей травки из своего загашника. По описанию Слободана испанские туристы писали после этого, что никогда ещё так классно не отрывались (по-видимому сказался эффект адреналина от воплей солдата), а солдат писал смс, ностальгируя на службе под Косово после перевода об общении в той мультикультурной среде в которой сербы и испанцы курили трубку мира в лесах Воеводины.

На следующий день в Загребе меня встретил мистер Бин. Я конечно подозревал, что он не единственный, но никогда не думал, что доведётся встретиться с ним лицом к лицу. Единственным отличием было лишь то, что при мне не появлялся игрушечный медвежёнок и разговор его был внятен. Но даже интонация голоса не давала возможности отойти от стереотипа. А так как он был очень притязательным гидом то роль просто сидела как на него. Но у меня есть серьёзные подозрения, что на становление его как личности сказалось участие в обороне Хорватии в двух километрах от фронта, поиск противотанковых мин на ощупь и мама с которой он переговаривался по разу в день (и которая даже умудрилась пожелать мне хорошего здравия.

Для поездки в Триест пришлось рано вставать: автобус выходил в пол шестого утра и мистер Бин вместе со мной поехал вначале на первом автобусе, а потом на трамвае, чтобы удостовериться, что ничто не нарушит моё впечатление от Загреба. Так как день до этого он тоже встал не свет не заря, думаю ему такая суровая жизнь была не в новинку.

В Триесте меня встретила милая девочка, в процессе общения с которой я узнал о её стремлении стать разрешающей мировые проблемы.

А ещё я сам себя удивил. Обычно я ищу ягоды: малину там, смородину. А тут дошло до того, что местная женщина меня спрашивала, где я их нашёл. Объяснить правда я не смог — итальянским не владею. :(

А потом было семичасовое береговое путешествие в Задар. В связи с ужасной коммуникацией хостел мне пришлось искать, вооружившись уже забронировавшей его китаянкой. Тут проявилась разница между Сербией и Хорватией: в первой громила в спортивных штанах при свете дня клянчил у меня деньги говоря, что русский с китайцем хорватом братья на век, а тут группа изрядно подпитых молодых парней, один из которых сам проводил нас аж до хостела, который оказался не им, а студентским общежитием. Поэтому хостел был найден уже без его помощи.

На следующий день случилась промашка: китаянка поняла, что закрывается на замок не та дверь, в связи с чем вернувшись из старого города Задара после посещения музея стекла с самым древним знаком мерседеса 1-го века н.э. я оказался без возможности попасть внутрь комнаты, что спровоцировала меня на покупку книжки «Еретик» (Infidel) о чём нисколько не сожалею.

На следующий день с утра моей целью стал город Сплит — последний хорватский город на моём пути. Сойдя с автобуса в 11 я был уверен, что в 2 часа дня я покину его в направлении Сараево. Обойдя дачу Диоклетиана и пару мест Старого города, я вернулся вовремя.

К остановке как раз подъехал автобус компании Globtours с чайкой на борту, водитель которого поставил направление моей следующей остановки. В 2 часа водитель открыл автобус, зашёл внутрь и, сняв направление поездки скрылся в нейзвестном направлении, крикнув вопросившему его немцу, что-то в стиле «Tomorrow». Билет нам сменили, но на моём дальнейшем опыте могу дать проверенный совет — не ездите в Боснию общественным транспортом, да и по Боснии тоже этого делать не следует. И запомните название вышеупомянутой компании автобусов: они крайне непроффесиональны, неточны и хамливы.

Вышеупомянутый водитель вернулся в 4 для того чтобы повезти людей в намного близлежайший Дубровник. Совесть его не мучала и камеры он не боялся.

А я добрался до квартиры Иры. Последующие дни я знакомился с Сараево и массой каучсёрферов, которые выходили на неё практически ежедневно. Кроме того с её другим старым другом Марвином мы съездили в то, что в Сараево называют тоннелем жизни. Около 11 тысяч погибших за 3 года войны и туннель метром в ширину и метром 60 сантиметров в высоту даже с рельсами проложенными по нему и пропагандисткому фильму перед заходом в него не убедил меня в ином, кроме как глупой пропаганде. В Ленинграде от голода умерло больше половины населения и окрестные горы намного эффективнее для зажатия кольца, которые по словам авторов тоннеля не сжалось лишь благодаря данному подрыву под аэропорт с представителями ООН — несомненно, что большая часть снабжения шла намного выше уровня сего пропагандисткого подкопа.

По прибытию через Румынию с помощью попуток Марвин обнаружил антисемитскую брошюрку, сравнивающую нас с нацистами — по моему его это впечатлило больше чем меня, так как узнав от Иры, что под зданием, на котором красуется символ Аль-Джазиры, имеется ещё халальный самый большой супермаркет города странно было бы, если страны Аравийского полуострова и Залива не спонсировали и эту, привычную им, практику.

Спустя ещё два дня после прибытия я сел на поезд, чтобы вернуться в Белград. Перед отъездом Марвин заснял меня для своего фильма, в

а награнице двое из 4 пограничных постов воскликнули «Израильски» при виде моего паспорта, причём сербская пограничница спросила у меня не нужны ли визы нам для въезда в Сербию. Пришлось самому отвечать что не нужны.

В хостеле, вернувшись в ту же комнату на этот раз я попал в компанию Московских туристов, собиравшихся гулять по Сербии. Интересно, что с сербами они общались на английском.

Выйдя с утра, чтобы подкрепиться меня впечатлила картина в супермаркете. На Западной Европе стал популярен прибор считывания кредит-карты самостоятельно — во избежании её криминального использования. В Сербии присутствовал этот аппарат, но вместо того чтобы предложить его покупателям продавщица сама проделывала все операции.

Погуляв по закрытой из-за концерта Prodigy в начале моей поездки крепости я поехал в аэропорт. Думал на этом закругляться, но, как оказалось, соседками по полёту оказались приверженки здорового питания, лечения и пирамиды в стиле Sunrider летевшие из какой-то сходки в столице бывшей Югославии. Думаю, читая «Мифв минувшего века» Сергея Язева я молча выразил всё моё мнение об их взгляде на лечение.

Приземлившись, в связи с участием религии в Суккоте (празднике Кущей) впервые поехал не на маршрутке в Иерусалим, а на такси в Тель Авив (за неимением частного авто и иного способа туда добраться). Религиозный диктат в очередной раз содрал с меня денежный налог: на этот раз за ещё более короткое расстояние чем раньше в Иерусалим я заплатил в три раза дороже и в 25 раз больше чем на общественном транспорте.

polskivinnik: (Default)
Начальница, непьющая по законам шариата девушка летит на неделю в Мюнхен с организованным туром. С нетерпением жду начала Суккота, когда она вернётся прожив неделю ОктоберФест. Судя по её реакции, подозреваю, вполне можно будет понять соблюдение ею законов шариата так как удивление ей точно обеспечено. :)
polskivinnik: (Default)
В кои-то веки всего лишь спустя неделю после возвращения мне удастся записать воспоминания о Скандинавии и двух российских столицах.
Началось все в Бен Гурионе - там, кроме самой большой в мире мезузы (которую я увидел в самом конце путешествия) сменили вывески, отмечавшие 60 летие государства на плакаты Керен Каемет, которому тоже, как оказалось, недавно стукнуло аж 110 лет. Я неожиданно ощутил себя в баре "Путин" - с плакатами 30-х годов, только на иврите.
Рассчитывая получить штамп в паспорте в самом Стокгольме, я оказался неправ, считая что Швеция не входит в Евросоюз (и теперь у меня два австрийских штампа), но оказался прав, что шведская крона еще не канула в Лету. Кстати с Австрией связан неожиданный в немецких странах беспорядок - стойка с которой мы должны были отлетать сменилась, а за ней сидел народ и обсуждал забастовку в Париже в связи с которой их рейс отменили. Хорошо что в этот раз мне с ними было не по пути - надеюсь забастовки в Париже не будет, когда я захочу слетать туда еще раз для дома и семейных вещей :).
Приехав в час ночи оказалось, что у нас в мире происходит эпидемия диабета и что не все хостели работают круглосуточно :), к счастью температура на протяжении всего моего пребывания на этих широтах все еще оставалась выше 10 градусов (и иногда солнце шпарило сильнее чем у нас) и спустя полчаса легкого стука в дверь кафе хостела мне открыли, радушно приняли и, по шведской традиции :), сообщили, что при входе в дом обувь оставляют в предназначенных для этого шкафа.
Узнав, что мой ожидаемый паром на Хельсинки выходит уже в 5 часов следующего дня, я понял, что стоит поторопиться. Недождавшись смены караула (которую я увидел на следующий день с другой стороны дворца и с переводом на английский), я пошел в музей Вазы. Музей этот не содержит ваз и назван так в честь монархической шведской династии, влавствующей там до сих пор. Это корабль пролежавший свыше 300 лет. Рассказ его напоминает всем нам известный корабль по которому сняли вызывающий слезы фильм. Он был построен правда не для мира, но затонул в первом же плавании вместе с коронованными особами (описания которых по им скелетам представлены в этом же музее), правда натолкнувшись не на льдину, а, вероятно, под тяжестью собственного веса.
Впоследствии я заскочил в стоящий рядом музей Астрид Линдгрен и Национальный музей (в котором присутствует целая экспозиция, посвящённая Раулю Валенбергу - в стиле "и мы тоже спасали евреев: теперь мы можем говорить им как выживать"). Закончился день рассказом немцам о преимуществах посещения Израиля и осознанием для себя опасности в племенном подходе полиции в современном мире (в процессе объяснения им опасности захода в ортодоксальный квартал) - немцы так и не смогли этого осознать. Потом в хостел приехала группа итальянцев и они начали выяснять, кто будет спать на оставшейся свободной кровати, предполагая, что это будет какая-то пожилая женщина. Неожиданно для хостела они оказались правы.
На следующий день в музей Нобеля я так и не попал, как и в ратушу, где вручают вышеназваную премию - иначе мне пришлось бы остаться в землях Вазы еще на один день - чего я никак не планировал. Зато я успел побывать в королевской казначействе, где расположены королевские принадлежности - которые передаются по статусу и наследство. Также мне удалось попасть на мероприятие с диабетом, о котором я говорил выше и одну из участниц которого я встретил со стороны несостоявшейся смены караула - и оказалось, что ел я мало (так как сахара в крови у меня было чуть меньше нормы 3.7 из возможных 6 единиц - выше уже диабетик), а со спортом всё в порядке, но не мешало бы заниматься им по пол часа в день.
Идя на паром, я не представлял, где я буду находиться между Сциллой и Харибдой. Паром представляет из себя город на воде. Вы входите на 7 этаже, вас встречает группа играющая какую либо тему (в этот раз в моду вошла Италия) - по сторонам имеются магазины, а там где-то высоко есть потолок над 12 этажём. И все это сооружение путешествует 16 часов в день между Стокгольмом и Гельсинфордом (Хельсинки в шведской и российско-имперской традициях). На нём есть казино, танцпол с группой и певицей, обычная и турецкая бани вместе с бассейнами и водными горками (очень советую при случае там побывать - за 6 евро вам выдают полотенце на неограниченное время), супермаркет, бар, караоке, дискотека (последние двое расположены уже на 13 этаже - так что мне даже довелось выйти и оглянуться вокруг в "египетскую тьму".
Вероятно я бы и не узнал всего этого, если бы со мной не оказалось двое попутчиков из России. Кстати Швеция похоже увеличила количество русских жителей со времен съемок "Интердевочки" - причём обоих полов. И живут они там намного лучше сюжета, описанного в фильме. Но двое моих попутчиков были не из их числа - они, как и многие из тех, кого я затем встретил в России занимаются "бизнесом" - перегоняя машины с Запада на Восток.
Встреча с ними дала мне аромат того во что впоследствии я окунулся в России. Пойдя в баню, Макс - более молодой среди них, стал махать передо мной золотой цепью и крестиком. К счастью это продолжалось недолго, хотя и выглядело для меня игрой папуасов, а ему вероятно представилось метанием бисера перед свиньёй (хоть и кашерной :) ).
Дальше - больше. Лёва - его старший напарник согласился с утра вести баранку и Макс рванул во все тяжкие. Курортный роман меня вполне устраивал, но после пива и виски, смешанного с колой, выпитых в джакузи-бассейне действия Макса, не знавшего ни одного языка, кроме великого и могучего были гротескны: он не пропускал ни одной юбки (некоторые из них действительно были хороши, но не в такой компании) пытался объяснить им свои стремления, заканчивавшиеся на похлопывании ниже пояса и попытке объяснить американкам и сирийкам о своей нежной любви и закончившимся в отливании всего выпитого в 10 метрах от каюты. Не представляю из какого впитывающего материала должны быть дорожки на этаже, если уже спустя 5 часов от них не чувствовалось никакого запаха. Также меня поразил Макс, который делая всё это выглядел абсолютно трезвым. Подтверждение его состояния было утро, когда он во второй раз предложил записать его телефон, когда услышал что я буду в Пушкине (Цаском Селе).
Правда мне в процессе того, как Макс носился по всему лайнеру удалось выполнить одно полезное дело и побеседовать со шведом, чей друг, выпив меньше Макса выглядел абсолютной пьянью: говоря на русском с Максом удалось предотвратить международный скандал, а также разъяснить ситуацию наших палестин, опять таки пригласив его к нам (как наиболее трезвого). От него я также услышал курсирующий у них рассказ об одном журналисте, решившем посетить после первобытно-общинных племён ортодоксов и, очумевшем от атаки, которую на него произвели (вероятно в субботу, но не обязательно).
Сойдя с трапа в порту Хельсинки я отправился к ближайшему супермаркету с целью немного подкрепиться. В процессе кроме супермаркета, мной был обнаружен кинофестиваль, на котором я успел побывать за полчаса до отъезда (из фильмов, единственный оставшийся с субтитрами на английском был иранский "Женщины без мужчин" - слегка фантасмогоричный, с историческими линиями про все революции и в том числе последнюю - зелёную, наш "Ливан" шёл там двумя днями раньше), а также музей мумми-троллей, писательницы Тувы Янсон. Лишь потом я дошагал до Кафедрального собора с выстовкой медведей, бывшей у нас в мэрии 3 года назад, зашел в Успенский собор на свадьбу и побывал в Темппельаукио - церкви, выбитой в скале (там тоже как раз заканчивалась свадьба и жених с невестой уезжали на машине-антиквариате 70-х) с текстом на разных языках. За неимением русского и английского я взял текст на украинском - пусть лежит - потому как фотоаппаратом охватить ее мне не удалось.
Как уже было сказано я прямиком с кинобала ушёл на автобус. Водитель был финном, но натренировавшимся на русских пассажиров и говорившем на интересном русском акценте. Где-то в ночи мы подъехали к КПП. Финны были бодры - с российскими же пограничниками всё было гораздо медленнее, как будто анекдоты про финнов придумывали они для отвлечения внимания на себе. Увидев незаполненный бланк о причинах въезда, местах проживания и отчества въезжающего она заявила, что заполнить нужно не только въездную, но и выездную половину - и я тут же вспомнил, что профессору Альтшулеру выписали штраф за отсутствие этой бумажки на выезде.
Дальше российская бюрократия показала себя во всём великолепии. Как и российское гостеприимство. Приехав, меня встретила в хостеле блондинка Аня, которая, как оказалось учится на факультете кино, после того, как выучилась на бухгалтера по требованию родителей. Так как кровать моя ещё не была свободна, а спать всё же хотелось мне дали поспать в салоне. Выспавшись и зайдя в Фэйсбук, чтобы сообщить о своём прибытии оказалось, что на территории РФ находятся и израильские граждане. Одна из них оказалась Люба, с которой мы учимся на одном факультете. Её бабушка, работник Эрмитажа, провела нам замечательное знакомство с Русским музеем, поход куда мной изначально не планировался. Правда в этот день немного похолодало и дальнейший проход без бабушки мы сделали довольно быстро - не дойдя правда до намеченной "Авроры" (напротив которой я побывал день спустя), а зайдя в Петропавловскую крепость на фоне которой я и снялся. Любе же захотелось сняться на коленях у Петра Первого - реакция Петра, чью ревность Любе захотелось вызвать мне пока узнать не удалось.
На следующий день я изучил Невский досконально. Обильное количество театров было замечено и встреча с именинницей прошла на спектакле Ленсовета "Америка-2" в самом конце моего прибывания в северной столице. Ей понравилось всё - мне же со стороны была заметна хорошая игра актёров и полная ретрансляция современного российского сумасшедствия на Америку. Кафка, который писал "Америку" там не был, но так как там и так всё плохо, то российские постановщики продолжения там тоже не побывали. А зачем - там же всё равно бьют негров.
Да, кстати, в Эрмитаж в результате разных коллизий я пошёл с двумя американцами - оператором и студентом. Весёлые и простые зайдя внутрь мы оценили особенности цен для людей знающих русских и его не знающих и имеющих студенческую карточку (бесплатный вход) с неимеющими (400 рублей - около 13.5$. Эрмитаж конечно не Лувр по размерам, но по запасникам наверняка может с ним потягаться. В результате, насладившись его достопримечательностями (которые не всегда знали смотрители музея, пересылая нас от одного к другому) и Петрами с Екатеринами, шагающими вокруг него, мы пошли подкрепиться в то, что я назвал бы у нас университетской столовой. "Щелкунчик", "Фрикаделька" и другие столовые такого типа дёшевы и приятны - набираете на поднос всё что хотите и платите в конце. Дополнение в "Щелкунчике" - это нефильтрованное пиво по немецкому рецепту (действительно вкусно), но и оно стоит 2$ за кружку - так что с голоду в России иностранцу помереть не получится. О местных история умалчивает, хотя я и закупался там в супермаркетах, но моя зарплата всё же несравнима с местными (кроме может московских).
Поехав на следующий день в Царское Село я позвонил Максу. Уже доехав до Детского Села (такого название станции) от него не было слышно. Лишь когда я обошёл его и возвращался домой позвонил телефон - Лёва сказал, что они махнули обратно в Финку (оказалось это не только девушка и нож, но и краткое название самой страны) там Макс дошёл до кондиции и вот до сих пор не вышел. Но так как от Пушкина они были далеко - то это было уже неактуально.
Купив мороженое "Лакомка" и эклеров я вернулся обратно. С Царским селом было весело - на входе стояла группа студентов - их отказывались впустить. Но видимо проверяющая умела читать на английском и на мою карточку лишь спросила, где я учусь. Я сказал что в Физическом институте (не уверен, что такой вообще существует) и меня пропустили поставив студентам с иным видом карточки в пример. Внутри самого дворца от назойливой кассирши, старавшейся разузнать, где же я всё же учусь, меня спасла местный (или не совсем местный) гид, разъяснившая ей, что с иностранным студенческим билетом можно учиться и в местном ВУЗе. ФОтографировал я много и даже сумел сфоткать Янтарную комнату - единственный объект, запрещённый для этого. Вернувшись я решил заглянуть в колыбель мировой революции.Сойдя рядом с Таврическим дворцом, местом заседания первой Российской Думы, я на карте увидел Смольный. Но то что я увидел на карте оказалось Смольным монастырём и так как в коммунистический период монастырь был противопоказан, то то величественное жёлтое здание оказалось лишь малой его пристройкой в направлении Невы. Получается невероятное для той полицейской страны, как представляли её большевики - группа подвыпивших матросов с целью или даже без неё решила пройти 300-400 метров, разогнала парламент к чёртовой матери и начала решать, как им дальше жить. Видимо понимая, что с ними могут сделать тоже самое их последователи охрана в их новом местоприбывании, Кремлёвских палатах, была изрядно усилена, что и продолжается до сих пор. Усталый и довольный я вернулся в хостел. Мы принося российскую культуру в массы (среди которых был один русскоязычный американец Йоэль) с Ильёй - биологом и музыкантом, засели смотреть "Особенности национальной охоты". По видимому, только нам удалось понять русский юмор так как, по описанию Маши, находившейся в тот момент на смене, смеялись только мы двое.
Несмотря на это в следующий вечер мы увидели "Особенности национальной рыбалки". Правда до этого я успел пройтись по Кунсткамере с уродцами, заглянуть в дом Меншикова (а не Меньшикова, как его называют всякие неграмотные люди) и дойти в Невскую лавру, откуда и начинается сам проспект.
Перед входом в Лавру я огляделся, чем вызвал подозрение охранника. Но так как на его вопрос: "А Вы откуда?" был получен точный ответ: "Что значит откуда?" он со словами "А, значит свой" решил не вмешиваться и мзду не просить.
Внутри правда за мной по выходу из церкви привязался какой-то хмырь (более подходящим словом его назвать сложно), но израильская армия научила уходить от таких странных субъектов.
Зато напротив Лавры было обнаружено кладбище. В нём не было бы ничего удивительного, если бы не статуи красноармейцев и зачинателей коммунистического движения умерших вовремя (как первый директор Ленинградского метрополитена) или согласившихся с товарищем Сталиным (Марр - светоч сталинской лингвистики). Так что с одной стороны священник в Лавре просит достать руки из карманов, а на выходе из лавры перед тобой стоит каменный красноармеец почти с плаката "Ты записался добровольцем?!"
Вечером после спектакля было решено, что из хостела будет сделана экскурсия по питерским барам. Сама экскурсия разделилась как раз тогда, когда мы с Риной (Катей, тоже работающей в хостеле) дошли к группе - иностранцы искали девушек, русскоязычная группа вместе со мной знала места с их меньшим еоличествам, но более народные. В результате я вызвался вести по ночному Невскому в бар Грибоедов.Хаус был не в моём стиле, но там мы были недолго, а начали резаться в футбол. После того, как в более "элитном" клубе нас не впустили, а в другом было ощущение сардинности мы с Ильёй пешком пошли обратно в хостел обсуждая армию и жизнь.
На последний день в Питере я решил посетить Петродворец. И хотя местный народ был уверен, что фонтаны уже отключили, я не сдался и не зря. Фонтаны, в связи, повидимому, с субботой, были включены, как и всякие водные обливалки, скрытые для внезапности. Побродив вокруг Самсона, разрывающего пасть льву (которого, как я узнал позже тоже восстанавливали так как немцы забрали с собой и его в 1944-м) я понял, что Петродворец за один раз, в отличии от Царского Села, не разглядишь и место, как и весь Петербург стоит повторной мессы.
Сев в плацкартный вагон, купленный по старинке у продавщицы, сохранившей мерзское советское поведение и давшей мне верхнее место, я разложил вещи и проснулся уже в столице.
Со Снежаной связь грозила оборваться из-за особенностей местных сотовых линий (кстати - никогда не берите МТС - сим-карту, которую я получил в подарок от Любы по каким-то неведовым таривам скидывало со 100 рублей до нуля максимум за 3 дня без разговоров), но в результате, как и планировалось, мы поехали по усадьбам Москвы. Походив в Царицино, в Коломенском мы поели тульских пряников с мёдом и яблоками и наткнулись на место, где снимался "Иван Васильевич..." (царские палаты). А вечером Снежана сделала мне незабываемое путешествие вокруг Кремля.
На следующий день оказалось, что в Москве я успею большую часть запланированного - Снежану вызвали на работу и мы успели съездить лишь в Архангельское.
Позвонив своему сослуживцу Феликсу, режиссёру "Дети СССР" и "Пикап: съём без правил" я договорился встретиться с ним вечером. Так получилось, что свою давнюю подругу Алёну, знакомство с которой началось еще в ICQ в прошлом веке (как звучит, а?) я смог увидеть тоже только ближе к вечеру и мы все вместе обменивались впечатлениями от Москвы, России и мира. Лишь к 10 ушла Алёна, а Феликс вообще смог задержаться до пол двенадцатого. Я думаю такую встречу стоит повторить.
На следующий день я покружил на Варварке и ВДНХ, заправился гречишным мёдом и вернулся в свой московский хостел. Хостел этот был удобен нахождением рядом с памятником Маяковскому с Тверской (бывшей улицей Горького - хотя, цитируя юмориста, это её название уже мало кто вспомнит), но по моему был обычной квартирой, жители которой решили подзаработать. Что мне в принципе не мешало.
Вернувшись на поезде в Питер, я решил заскочить в понравившийся мне хостел и посидеть ещё немного с приятными людьми. Илья был на дежурстве - так что посиделки удались. После такого, поездка в аэропорт было делом техники.
После тренировки в Москве, когда удалось пролететь на одной карточке вместе с чемоданом и получить свист и маты в свой адрес (хорошо, что всё ограничилось потрохом) в Питере я решил не рисковать, тем более что рядом с турникетом дежурили постовые. Подхожу к нему и спрашиваю, как пройти с чемоданом? Он мне объясняет: Возьмешь белый жетон и пройди с ним". Но я то жетона этого никогда не видел. Начинаю переспрашивать. Постовой мне в конце: "Ты что не русский?" Пришлось ответить: "В какой-то мере нет." Тогда он меня направил к кассам, сказав обменять обычный жетон на белый и пропустил дальше, оставив мне в сувенир обычный жетон.
Пролетев 3 часа и приземлившись на 6 часов в Цюрихе, я решил исследовать и его. Сев на поезд в обратном направлении и посетив все туристические церкви и выступы часа за два, впечатлившись от цен и вернувшись на поезде, точно выехавшем в аэропорт я сел на самолёт в Бен Гурион. Швейцарский сыр и забота дали о себе знать - полёт домой был тих и спокоен.

Profile

polskivinnik: (Default)
polskivinnik

July 2017

S M T W T F S
      1
23456 78
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 06:42 am
Powered by Dreamwidth Studios